Aprospect.ru

Агентство недвижимости
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

17 современных книг, которые станут классикой

17 современных книг, которые станут классикой

Если классику ты давно прочитал (и перечитал), а что из современных произведений выбрать – не знаешь, то этот топ для тебя. Рассказываем о книгах, которые через несколько лет будут стоять на полке с классикой.

«Щегол», Донна Тартт

Этот роман стал лауреатом Пулитцеровской премии за художественную книгу в 2014-м, а в 2019-м по его мотивам на экраны вышел фильм с Энселом Элгортом и Николь Кидман в главных ролях. Это история о 13-летнем парне, который очнулся после взрыва в музее и получил от умирающего старика кольцо и редкую картину авторства Карела Фабрициуса (она и называется «Щегол») с наказом вынести их из музея. Теперь ему предстоит сложный путь, чтобы оправиться от полученной психологической травмы.

«Искупление», Иэн Макьюэн

Одноименная экранизация 2007-го с Джеймсом Макэвоем и Кирой Найтли в главных ролях получила семь номинаций на «Оскар»! События разворачиваются на фоне Второй мировой войны и рассказывают о дочери успешного политика, которая влюбляется в садовника. Правда, их роман не одобряет младшая сестра главной героини, и, чтобы избавиться от ее возлюбленного, она клевещет на него, и того сажают в тюрьму. Теперь до конца жизни ей придется работать над искуплением вины. Финал тебя точно удивит.

«Тысяча сияющих солнц», Халед Хоссейни

Роман об удивительной силе женской солидарности. В центре сюжета – две совершенно разные женщины, которые вряд ли когда-то подружились бы, если бы не ужасные события гражданской войны в Афганистане. BBC в 2019-м включил это произведение в список 100 самых вдохновляющих!

«Книжный вор», Маркус Зусак

По всему миру было продано больше 16 млн экземпляров, а в 2013-м на экраны вышла экранизация – «Воровка книг»! Эта история начинается в 1939-м в нацистской Германии и рассказывает о маленькой девочке, которая живет в семье приемных родителей (они антифашисты) и сталкивается с совсем недетскими проблемами.

«Жизнь Пи», Янн Мартел

Экранизация этого романа стала четырехкратным лауреатом «Оскара», а само произведение в 2002-м получило Букеровскую премию. Философский приключенческий роман, в центре которого – сын директора зоопарка. Когда его семья с большей частью животных решает переехать, корабль терпит крушение, но мальчику удается спастись. Впереди – 227 дней борьбы за жизнь.

«Зулейха открывает глаза», Гузель Яхина

Потрясающий роман, переведенный практически на 30 языков (в том числе фарси, корейский, китайский, японский). Действие начинается в 1930-м в татарской деревне, где у обычной крестьянки убивают мужа, а ее вместе с другими отправляют по каторжному маршруту в Сибирь.

«Маленькая жизнь», Ханья Янагихара

Роман вошел в короткий список Букеровской премии и в финал Национальной книжной премии США, а еще получил высокие отзывы критиков. Книга рассказывает о жизни четырех друзей, постепенно смещая фокус на одного из них и его психологические травмы, полученные еще в детстве и сломавшие его веру в людей.

«Нормальные люди», Салли Руни

В 2020-м по мотивам этого романа был снят одноименный драматический сериал, автора книги называют Джеромом Сэлинджером для миллениалов, а само произведение вошло в список Букеровской премии. Это история о двух непохожих друг на друга парне и девушке, жизнь которых изменит один короткий и неловкий, но очень важный разговор.

«Белые зубы», Зэди Смит

Ее автор написала в последний год обучения в Кембриджском университете, а через два года после публикации Channel 4 снял по мотивам романа сериал. Это история о дружбе, любви, войне, трех культурах, трех семьях на протяжении трех поколений и одной очень необычной… мыши! Журнал Time включил эту книгу в список лучших романов с 1923-го по 2005-й, назвав первым в мире романом, в полной мере отражающим наш постколониальный, глобализованный мир, где границы между расами и нациями стираются даже внутри семей».

«Берег Утопии», Том Стоппард

Пьеса, рассказывающая о России XIX века и со множеством персонажей как отечественной, так и зарубежной истории: Иван Тургенев, Виссарион Белинский, Николай Чернышевский, Георг Гервег, Карл Маркс и многие другие. Одна из центральных тем трилогии – свобода, а сам автор рассказывал о своем произведении так: «Пьесы пишутся о людях, об отношениях, о том, как люди влюбляются, взрослеют, женятся, умирают, бросают жен или мужей, возвращаются к ним… Пьесы не пишутся об идеях. Меня влекли характеры».

«Карта и территория», Мишель Уэльбек

Французский роман, удостоенный Гонкуровской премии. В центре сюжета – драма современного мира, из которого постепенно исчезает человеческая личность, и три связанных между собой ключевых героя, один из которых вымышлен, другим стал сам автор, а третьим – Фредерик Бегбедер.

Читайте так же:
Сколько нужно цемента для 1м3 раствора м150

«Невероятная частная жизнь Максвелла Сима», Джонатан Коу

Главный герой – классический неудачник, у которого нет друзей, распался брак, рушится работа и вот уже полгода клиническая депрессия. Случайная встреча с незнакомой девушкой запускает в его голове цепную реакцию признаний и воспоминаний, которые приведут его к фантастическому финалу. Это история об одиночестве в эпоху социальных сетей, которая наверняка откликнется в каждом.

«Детская книга», Антония Байетт

Роман попал в короткий список Букеровской премии, а рассказывает он историю нескольких связанных между собой семей в период с 1895-го и до конца Первой мировой войны. И хотя поначалу жизнь героев выглядит идеальной, позже становится очевидно, что жизнь любой семьи гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Здесь множество персонажей и микросюжетов, а сказочные мотивы переплетаются с главными идеями века.

«Город женщин», Элизабет Гилберт

Бестселлер, по версии Sunday Times, и номинант на премии Goodreads Choice Awards Best Historical Fiction, Audie Award for Fiction. Это роман о любви в декорациях Нью-Йорка 1940-х. История рассказана от лица пожилой женщины, которая оглядывается на собственную молодость, прошедшую на театральных подмостках.

«Галаад», Мерилин Робинсон

Этот роман получил Пулитцеровскую премию, а Барак Обама называл его одной из любимых книг. «Галаад» – собрание писем от умирающего преподобного своему сыну, в которых сконцентрирована вся мудрость, которую отец хотел бы передать сыну.

«Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау», Джуно Диас

В центре сюжета – доминиканский мальчик, увлеченный фантастикой и комиксами и сталкивающийся со всеми трудностями взросления. Книга взяла Пулитцеровскую премию, а также стала лауреатом Национальной премии книжной критики.

«Время смеется последним», Дженнифер Иган

Лауреат Пулитцеровской премии! Герои романа не могут победить тягу к саморазрушению и потаканию собственным прихотям, а каждая глава подана как самостоятельная история о взрослении, чудовищных ошибках, а еще об испытаниях жизни в музыкальной индустрии.

Цементный садThe Cement Garden

Цементный сад — это роман Яна Макьюэна 1978 года. Он был адаптирован в одноименный фильм 1993 года Эндрю Биркина с Шарлоттой Генсбур в главных роляхи Эндрю Робертсоном . Цементный сад был положительно воспринят с момента его первой публикации.

СОДЕРЖАНИЕ

Краткое содержание сюжета

В Цементном саду умирает отец четверых детей. Вскоре умирает и мать детей. Чтобы не попасть в приемные семьи, дети скрывают смерть матери от внешнего мира, закапывая ее труп в цемент в подвале. Затем дети пытаются жить самостоятельно.

Рассказчик — Джек (14 в начале книги, становится 15 позже), а его братья и сестры — Джули (17), Сью (13) и Том (6). Джек описывает, как, когда они были моложе, он и Джули играли в доктора со своей младшей сестрой, хотя он знает, что их версия игры иногда нарушала границы. Затем Джек упоминает, как он хочет сделать то же самое со своей старшей сестрой, но это не разрешено. Сексуальное напряжение между Джеком и его старшей сестрой Джули становится все более очевидным, поскольку они берут на себя роли «матери» и «отца» в доме, который постепенно превращается в убожество.

Когда Джули начинает встречаться с 23-летним молодым человеком по имени Дерек и приглашает его в свой дом, Джек испытывает ревность и проявляет к нему враждебность. Дерек понимает, что что-то спрятано в их подвале, и становится все более и более заинтересованным, в то время как дети пытаются это скрыть от него. Когда из подвала начинает исходить запах, дети говорят ему, что их мертвая собака Космо застряла в цементе. Затем Дерек помогает снова запечатать цемент, в котором спрятана их мать. В конце концов, Том говорит Джеку, что Дерек сказал ему, что, по его мнению, их мать находится в подвале.

Джек входит голый в спальню Джули, по-видимому, рассеянно. Присутствует только Том. Джек забирается в койку Тома и начинает рассказывать ему о своих родителях. Входит Джули и, по-видимому, не удивленная наготой младшего брата, шутит, что «он большой». Джек и Джули сидят на кровати, пока Том спит, а Джули снимает одежду. Во время разговора Джек и его старшая сестра становятся все более близкими друг другу. В этот момент входит Дерек. Он отмечает, что видел это. всех и называет их «больными». Когда он уходит, Джек и Джули начинают заниматься сексом. Внизу слышен глухой шум, и их сестра Сью приходит и сообщает им, что Дерек разбивает бетонный гроб. Трое начинают говорить, вспоминая свою мать. Через некоторое время полицейские огни освещают комнату через окно спальни.

Читайте так же:
Рейтинг компании по цементу

Прием

Цементный сад получил положительные отзывы критиков. Рецензент Kirkus Reviews утверждал, что, хотя одно важное событие в романе, казалось, было организовано для эффекта, мрачная книга «каким-то образом пропитана светом и теплом. Сотворив такие чудеса с таким внутренне низкорослым материалом, Макьюэн обращает внимание на свой неоспоримый талант. он и его персонажи могут растягиваться, чтобы соответствовать этой прозе, возможно, мы наблюдаем за созданием крупного романиста ». Роберт Тауэрс из New York Review of Books назвал Цементный сад «болезненным, полным отталкивающих образов — и неотразимо читаемым». Пол Абельман из «Зрителя» назвал его «почти идеальным», а Блейк Моррисон заявил в литературном приложении к «Таймс», что роман «должен укрепить репутацию Яна Макьюэна как одного из лучших молодых писателей сегодняшней Великобритании».

Однако в «Нью-Йорк Таймс» Энн Тайлер похвалила Макьюэна как искусного писателя, но заявила, что «эти дети вообще не являются — мы верим — настоящими людьми. Они всегда настолько неприятны, неприятны и горьки, что мы не можем поверить в это. в них (в конце концов, даже у закоренелых преступников есть свои достоинства), и мы определенно не можем идентифицировать себя с ними. Глаза Джека, через которые мы смотрим на эту историю, обладают сверхъестественной способностью останавливаться на одной неприятной детали в каждой сцену, и остановиться на ней, и позволить только этой детали проникнуть сквозь вату, изолирующую его. [. ] Кажется бессмысленным критиковать роман на этом основании, но если то, что мы читаем, заставляет нас избегать наших взгляд целиком, разве цель не побеждена? «

В обзоре экранизации Джон Крюсон из The AV Club назвал оригинальную книгу Макьюэна «красивым, но тревожным романом». Китти Олдридж из The Independent заявила в статье 2012 года: «Спокойные, изысканные предложения Макьюэна ведут вас в тайный и странный мир послевоенной семьи среднего класса, с ее уникальным столкновением примирения и исправления и сексуальной революции. . Разрушительная информация передается в коротких, хладнокровных абзацах, усиливая напряженную атмосферу беспорядка и ужаса. [. ] Роман — это мастер-класс по ясности и точности ». В теплой рецензии на сценическую адаптацию романа Чарльз Спенсер из The Daily Telegraph сказал, что книга остается «мощной и сбивающей с толку», несмотря на повествование, на которое явно сильно повлиял Повелитель мух . Стивен Кинг поместил его на 66-е место в списке книг, оказавших на него влияние.

В статье 2018 года Элайна Паттон из The New Yorker похвалила подробное обсуждение автором мелочей окружающей среды, написав: «Вызывающие воспоминания детали Макьюэна и безупречная британская проза придают благородный приличный вид смерти и разложению, окружающим семью. [.. .] Любовники Макьюэна омерзительны, они совсем не похожи на романтизированные версии в экранизации 1993 года. Но они тем более очаровательны ». «Цементный сад» — любимый роман Дэвида Аароновича Макьюэна. Эйлин Баттерсби из The Irish Times назвала книгу «шокирующей» и поместила ее на пятое место вместе с «Комфорт незнакомцев» (1981) в своем списке книг, рекомендованных автором. Она также заняла первое место. из пяти основных книг автора Book Marks в 2019 году.

В популярной культуре

Цитата из книги звучит в открытии песни Мадонны « What It Feels Like for a Girl ».

Цементный сад был адаптирован в фильме с одноименным названием по Эндрю Биркин в 1993 году, в главной роли Шарлотты Генсбур и Эндрю Робертсон . В марте 2008 года он был впервые адаптирован для сцены FallOut Theater в Кембридже. Развитая версия этой адаптации открылась в Лондоне в The Vaults, Waterloo, с Джорджем Маккеем и Руби Бенталл в главных ролях в январе 2014 года.

Антология

Цементный сад был включен в книгу Стивена Джонса « Ужас: еще 100 лучших книг» (2005) .

Иэн Макьюэн — Цементный сад

Иэн Макьюэн - Цементный сад

Описание и краткое содержание «Цементный сад» читать бесплатно онлайн.

Иэн Макьюэн — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), получивший Букера за роман «Амстердам».

«Цементный сад» — его дебютная книга, своего рода переходное звено от «Повелителя мух» Уильяма Голдинга к «Стране приливов» Митча Каллина. Здесь по-американски кинематографично Макьюэн предлагает свою версию того, что может случиться с детьми, если их оставить одних без присмотра. Навсегда.

Думаете, что детство — самый безоблачный период жизни? Прочтите эту книгу.

Я не убивал своего отца. И все же порой мне кажется, что я подтолкнул его к гибели. Хотя его смерть случилась в период моего взросления, событие это было незначительным по сравнению с тем, что произошло потом.

Читайте так же:
Что делать если потрескался раствор цемента

Отец остался в моей памяти болезненным, раздражительным и настырным, с желтизной в лице и в руках. Разговаривая о нем через неделю после похорон, мы с сестрами вспомнили, как санитары «скорой помощи» накрыли его красным одеялом и понесли прочь, и Сью разрыдалась. О его смерти я рассказываю лишь для того, чтобы стало понятно, откуда мы с сестрами взяли столько цемента.

Как-то раз в начале моего четырнадцатого лета перед нашим домом остановился грузовик. Я в это время сидел на верхней ступеньке крыльца и перечитывал комикс. Водитель и еще один человек вышли из машины и направились ко мне. Их лица покрывал слой бледной пыли, отчего оба походили на привидений. И тот и другой пронзительно насвистывали два совершенно разных мотива. Я вскочил и спрятал комикс за спину, остро досадуя на то, что в руках у меня нет отцовской газеты, раскрытой на репортаже со скачек или хотя бы с футбольного матча.

— Цемент? — вопросительно произнес один из них.

Я сунул большие пальцы рук в карманы, перенес вес на одну ногу и чуть прищурился. Очень хотелось ответить коротко, сухо и по делу, однако я не был уверен, что правильно расслышал вопрос. Пауза затянулась. Тот, что обращался ко мне, завел глаза к небу и, уперев руки в бока, уставился на дверь за моей спиной. Дверь отворилась, вышел отец с блокнотом в руках и с трубкой во рту.

— Цемент, — повторил незнакомец, на сей раз утвердительно.

Отец кивнул. Я сунул комикс в задний карман и зашагал следом за тремя мужчинами к грузовику. Отец, приподнявшись на цыпочки, заглянул в кузов, вынул трубку изо рта и снова кивнул. Второй незнакомец, тот, что молчал, взялся рукой за стальной штырь сбоку кузова и резко дернул вниз. Один из бортов с лязгом открылся. В глубине кузова лежали в два слоя бумажные мешки, туго набитые цементом. Отец пересчитал их, заглянул в блокнот и сказал:

Такая манера говорить мне очень понравилась, и я повторил про себя: «Пятнадцать». Промычав что-то в знак согласия, рабочие взвалили на плечи по мешку и понесли их к дому. Теперь я шел впереди, а отец — прямо за мной. Завернув за угол, он указал влажным мундштуком трубки на угольную яму. Рабочие сбросили мешки в подвал и пошли к грузовику за следующей партией. Отец что-то отметил в блокноте карандашом, свисавшим с корешка на веревочке. Затем принялся в ожидании покачиваться на каблуках. Я прислонился к забору. Зачем отцу понадобился цемент, я не знал, но не собирался признаваться в своем неведении. Вместе с отцом я считал мешки, а когда разгрузка закончилась, пристроился рядом и смотрел, как он подписывает квитанцию. Не сказав ни слова, мы вернулись в дом.

Вечером, когда мы еще не вышли из-за стола, родители поссорились из-за мешков с цементом. Мать, обычно тихая и спокойная, пришла в ярость. Она требовала, чтобы отец отослал их обратно. Пока она говорила, отец перочинным ножом счищал копоть с черенка трубки прямо в тарелку с едва тронутым ужином. Он отлично умел использовать против матери трубку. Мать говорила, что у нас совсем нет денег, а Тому скоро в школу, и, значит, нужно его одеть. Отец вставил трубку в зубы, где она смотрелась как-то привычнее, и перебил мать.

— Не может быть и речи, — сказал он, — о том, чтобы отослать мешки назад. Все, разговор окончен.

Я видел грузовик, и тяжелые мешки, и рабочих, которые их привезли, и ясно понимал, что он прав. Но как же самодовольно и глупо выглядел он сейчас, когда, снова вынув трубку изо рта, обвиняюще ткнул мундштуком в сторону матери. Она уже чуть ли не задыхалась от гнева. Мы с Джули и Сью выскользнули из-за стола, взбежали наверх, в спальню Джули, и закрыли дверь. Голос матери, то громче, то тише, доносился и сюда, но слов мы уже не слышали.

Пока Джули придвигала к двери стул, Сью повалилась на кровать, хихикая и зажимая рот кулачками. Вдвоем мы быстро сорвали с нее одежду. Когда мы стягивали с нее трусы, наши руки соприкоснулись. Сью была совсем тоненькой. Кожа плотно обтягивала ребра, а тугие мускулистые ягодицы странно напоминали лопатки. Между ног у нее уже золотился нежный пушок. Мы играли в ученых, исследующих неизвестное существо из космоса: перебрасывались репликами с немецким акцентом и многозначительно переглядывались над распростертым нагим телом. Снизу доносился голос матери, усталый и настойчивый. Высокие скулы придавали взгляду Джули странное, загадочное выражение, словно у редкого дикого зверя. В электрическом свете глаза ее казались огромными и совсем черными. Сейчас, чтобы скрыть улыбку, ей пришлось надуть губы. Я страстно мечтал исследовать старшую сестру, но этого не позволяли правила игры.

Читайте так же:
Через сколько дней после цементной стяжки

Мы повернули Сью на бок, а затем на живот. Мы гладили ее спину и бедра, заглядывали с фонариком в рот и между ног, где уже расцвел крохотный цветок плоти.

— Что скажете, герр доктор?

Послюнив палец, Джули погладила бутон — и по спине Сью пробежала легкая дрожь. Я смотрел не отрываясь. Потом сам послюнил палец и сделал то же самое.

— Ничего особенного, — сказала она наконец, прикрыв двумя пальцами узкую шелку. — Но мы будем продолжать исследования?

Сью умоляла нас продолжать. Мы с Джули многозначительно переглянулись — двое невежд, воображающих, будто им что-то известно.

— Теперь твоя очередь, — сказал я.

— Ну нет, — как всегда, ответила она. — Теперь ты.

Сью, уже перевернувшись на спину, просила:

— Ну еще немножко!

Я отошел от кровати, поднял с пола юбку Сью и бросил ей.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал я, сжимая в зубах воображаемую трубку. — Все, разговор окончен.

Я заперся в ванной и присел на край, спустив трусы до колен. Думая о загорелых пальцах Джули между ног Сью, я довел себя до быстрого, острого спазма наслаждения и, только когда он прошел, вдруг заметил, что голоса внизу давно уже стихли.

На следующее утро мы с братишкой Томом пошли в подвал, большой и неизвестно зачем разделенный на множество отсеков и кладовок. Пока мы с ним спускались по каменной лестнице, Том боязливо жался ко мне. Он уже слышал о мешках с цементом и желал на них взглянуть.

Угольная яма примыкала к самой большой кладовке, здесь еще оставался уголь с прошлого года, и все мешки тут не поместились — часть из них валялась на полу. У стены стоял массивный оловянный сундук, имевший какое-то отношение к краткому пребыванию отца в армии. С некоторого времени в него складывали кокс, чтобы не смешивать его с углем. Том захотел заглянуть внутрь, и я поднял крышку. Сундук пустовал, и в нем было так темно, что не видно дна. Том схватился за край сундука и крикнул: «Эгей!» — воображая, что стоит на краю пропасти и сейчас до него донесется эхо. Ничего не услышав в ответ, он захотел посмотреть остальные кладовки. Я повел его к той, что ближе к лестнице. Дверь здесь едва держалась в петлях: стоило мне ее толкнуть — и она отлетела. Том расхохотался, и его смех эхом понесся по коридору. Здесь стояли картонные коробки с какой-то заплесневелой одеждой. Том нашел несколько своих старых игрушек, презрительно пнул их ногой и сказал, что они для маленьких. За дверью нами была обнаружена старая детская кроватка, в которой в свое время поспали мы все. Том потребовал собрать ее, а я ответил ему, что кроватка уж точно для маленьких.

У лестницы мы увидели отца: он спускался вниз.

— Пойдем-ка, — сказал он мне, — помоги мне с мешками.

Я пошел вслед за ним в большую кладовку. Том прятался у меня за спиной: отца он побаивался. Недавно Джули сказала мне, что, с тех пор как папа стал почти инвалидом, он борется с Томом за мамино внимание. Ее слова меня так поразили, что я надолго об этом задумался. Так просто — и так чудно: взрослый мужчина соперничает с маленьким мальчиком. Позже я спросил Джули, кто же побеждает, и она не задумываясь ответила:

— Конечно, Том — за это ему от папы и достается.

С Томом отец был суров и то и дело к нему придирался. Он использовал против него маму так же, как против нее — свою трубку. «Не смей так разговаривать с матерью», — говорил он. Или: «Сядь прямо, когда мать с тобой разговаривает». Она молчала, но, если после этого папа выходил из комнаты, тут же улыбалась Тому или приглаживала ему волосы.

Теперь Том, стоя в дверях, смотрел, как мы волочим мешки по полу, укладывая их вдоль стены в два ровных ряда. Врачи запретили отцу после сердечного приступа таскать тяжести, но я все-таки следил, чтобы он поднимал не меньше меня. Когда мы наклонились и взялись за углы мешка, было видно, что он медлит, выжидая, когда я взвалю на себя всю тяжесть. Но я сказал: «Раз, два, взяли!» — и приподнял свой край, лишь когда почувствовал, как напряглась его рука. Если хочет, чтобы я делал больше, думал я, пусть скажет это вслух. Закончив, мы выпрямились и оглядели свою работу. Отец оперся рукой о стену, грудь его тяжело вздымалась. Я, стоя в небрежной позе, старался дышать через нос так легко, как только мог, хотя от этого у меня и кружилась голова.

Читайте так же:
Цементные растворы для заделки печной трубы

Удивительная миссис Мэй

Адаму 16 лет, ему требуется переливание крови, но он и его родители свидетели Иеговы. Что выберет судья ? — жизнь ребенка или религиозные догмы? Пока ее брак рушится, судья должен вынести решение по делу о мальчике-подростке, который отказывается от переливания крови по религиозным соображениям.

The Children Act

«Удивительная миссис Мэй» — экранизация романа Иэна Макьюэна «Закон о детях».

Адаму 16 лет и он при смерти.

Чтобы его спасти, ему необходимо срочное переливание крови.

Родители Адама свидетели Иеговы, и по религиозным соображениям они не дают согласия на переливание крови.

Судья Фиона Мей, которая рассматривает это дело, готова взять ответственность на себя и разрешить переливание крови.

Проблема этого решения, что таком случае родители Адама могут отказаться от него, и он может потерять семью, веру и общину, в которой родился и вырос.

Что выберет судья ? — жизнь ребенка или религиозные догмы?

Фиона Мэй — судья отдела по семейным делам Высокого суда правосудия Англии и Уэльса.

Перед ней дело о 17-летнем мальчике Адаме Генри, страдающем лейкемией.

Врачи Адама хотят сделать переливание крови, так как это позволит им использовать больше лекарств для его лечения.

Однако Адам и его родители являются Свидетелями Иеговы и считают, что переливание крови противоречит библейским принципам.

Фиона идет в больницу, чтобы увидеться с Адамом. Они разговаривают, и Фиона пытается определить, чего на самом деле хочет Адам, и убедили ли его родители. Адам начинает играть «Вниз по Солли-Гарденс», которую затем поет Фиона.

Адам очень тянется к Фионе и умоляет ее не уходить.

Фиона, тем не менее, уходит и возвращается в суд. Она постановляет, что с точки зрения закона благополучие Адама является первостепенным соображением и заявляет, что его лечение, включая переливание крови, может продолжаться, несмотря на отсутствие согласия Адама и его родителей.

Тем временем брак Фионы рушится. Ее муж Джек сказал, что хочет завести роман с коллегой.

Он устал от того, что Фиона постоянно работает и у нее нет на него времени. Он говорит, что у него будет роман, но полностью открыто об этом говорит.

Он утверждает, что никогда не останавливался и никогда не перестанет любить ее. Он пакует чемоданы и уезжает.

Она продолжает работу и меняет замки. Он возвращается через два дня. Впустив его, Фиона действует очень холодно по отношению к нему, что приводит к ссоре между ними после того, как Фиона была замечена в офисе адвоката по разводам.

Переливание прошло успешно, Адама выписывают из больницы. Он оставляет Фионе много сообщений, в которых говорится, что она изменила его взгляд на мир.

Однажды он следует за ней на работу и дает ей различные стихи и письма, которые он написал.

Она говорит ему перестать следовать за ней, у нее есть другие дела, пока он еще молод и вся его жизнь впереди.

Фиона отправляется в Ньюкасл, и Адам следует за ней туда. Он говорит ей, что хочет жить с ней, так как не понимает, почему его родители были рады его смерти. Фиона отправляет его обратно в Лондон. Он целует ее в губы.

Вскоре после возвращения в Лондон Фиона аккомпанирует певице на фортепиано на концерте юристов. Незадолго до начала игры она получает записку, в которой говорится, что у Адама случился рецидив, и он может не пережить ночь.

Вместо запланированного выхода на бис она играет и поет «Down by the Salley Gardens», прежде чем едет в хоспис, чтобы увидеться с Адамом.

Адам отказался от повторного переливания крови, заявив, что это его выбор.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector